«В сраженье с веком-волкодавом» - литературное посвящение (к 135-летию О.

«В сраженье с веком-волкодавом» - литературное посвящение (к 135-летию О. Э. Мандельштама)

«Кто укажет, откуда донеслась до нас
эта новая божественная гармония,
которую называют стихами Осипа Мандельштама?» (А.Ахматова).

Литературно-музыкальная гостиная «Созвучие» открыла новый цикл встреч-посвящений выдающимся писателям и поэтам, чье творчество оказало влияние на дальнейшее развитие отечественной и мировой литературы. К таким мастерам слова относится, несомненно, Осип Мандельштам. 15 января культурная общественность отмечала 135-летие со дня его рождения.

Поэзия Осипа Мандельштама – один из столпов, поддерживающих небесный свод русской литературы. Жизнь поэта была прервана тоталитарной машиной, но его стихи остались предметом поклонения для тысяч и тысяч читателей, ценителей поэтического слова.

Наследие Мандельштама было заново открыто на родине лишь спустя полвека после его трагической смерти. Его имя стало символом не только высочайшего поэтического мастерства, но и огромной нравственной силы.

К предстоящей встрече участники литературного клуба «Созвучие» подготовили обширный материал, знакомящий с биографией и творчеством крупнейшего поэта XX столетия, обладателя уникального поэтического голоса, предчувствовавшего свою трагическую судьбу.

Руководитель клуба Т.Ю. Базилевская в своем рассказе акцентировала внимание на то, что Мандельштам рано осознал себя как поэт, как творческая личность, которой предназначено оставить свой след в истории литературы, культуры.

После революции он отказался от эмиграции, остался в России, но, не желая прислуживать жестокому режиму, стремясь сохранить свой собственный голос и отношение к миру, практически все послереволюционные годы жил в экстремальных условиях, а в 1930-е годы – в ожидании неминуемой смерти. Друзей, почитателей его таланта, было не так много, но они были. В частности, нежная жертвенная дружба с Анной Ахматовой поддерживала поэта в тяжелые годы репрессий.

Екатерина Аляшева рассказывала слушателям историю создания знаменитого антисталинского стихотворения 1934 года «Мы живем, под собою не чуя страны», сыгравшего роковую роль в судьбе Мандельштама. На него донес кто-то из ближайшего окружения, так нередко бывало в те годы. Ему было суждено прожить еще несколько лет, и сознание сделанного выбора, осознание трагизма своей судьбы, видимо, укрепляли поэта, давали ему силу, придавали трагический, величественный пафос его стихам.

Немало благодарных слов было сказано о Надежде Яковлевне Мандельштам, которую Е. Евтушенко назвал «самой великой вдовой поэта в ХХ веке». Она оставила бесценную книгу воспоминаний о Мандельштаме, о его жертвенном подвиге. Книгу выразили желание прочесть все участники встречи.

В этот вечер звучало много стихов. Переложение их на музыку такими чуткими авторами, как Елена Камбурова, Елена Фролова, Владимир Дашкевич усиливало особенную атмосферу восхищения, сострадания и благодарности поэту, на века пережившего свое время.

Дано мне тело – что мне делать с ним,
Таким единым и таким моим?
За радость тихую дышать и жить
Кого, скажите, мне благодарить?

Я и садовник, я же и цветок,
В темнице мира я не одинок.
На стёкла вечности уже легло
Моё дыхание, моё тепло.

Запечатлеется на нём узор,
Неузнаваемый с недавних пор.
Пускай мгновения стекает муть –
Узора милого не зачеркнуть.
1909 г.

Невыразимая печаль
Открыла два огромных глаза, —
Цветочная проснулась ваза
И выплеснула свой хрусталь.

Вся комната напоена
Истомой — сладкое лекарство!
Такое маленькое царство
Так много поглотило сна.

Немного красного вина,
Немного солнечного мая —
И, тоненький бисквит ломая,
Тончайших пальцев белизна.
1909 г.

Бессонница. Гомер. Тугие паруса.
Я список кораблей прочёл до середины:
Сей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
Что над Элладою когда-то поднялся.

Как журавлиный клин в чужие рубежи –
На головах царей божественная пена –
Куда плывёте вы? Когда бы не Елена,
Что Троя вам одна, ахейские мужи?

И море, и Гомер – всё движется любовью.
Кого же слушать мне? И вот Гомер молчит,
И море чёрное, витийствуя, шумит
И с тяжким грохотом подходит к изголовью.
1915 г.

Я вернулся в мой город, знакомый до слёз,
До прожилок, до детских припухлых желёз.

Ты вернулся сюда, так глотай же скорей
Рыбий жир ленинградских речных фонарей,

Узнавай же скорее декабрьский денёк,
Где к зловещему дёгтю подмешан желток.

Петербург! я ещё не хочу умирать!
У тебя телефонов моих номера.

Петербург! У меня ещё есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса.

Я на лестнице чёрной живу, и в висок
Ударяет мне вырванный с мясом звонок,

И всю ночь напролёт жду гостей дорогих,
Шевеля кандалами цепочек дверных.
Декабрь 1930 г.

За гремучую доблесть грядущих веков,
За высокое племя людей
Я лишился и чаши на пире отцов,
И веселья, и чести своей.

Мне на плечи кидается век-волкодав,
Но не волк я по крови своей,
Запихай меня лучше, как шапку, в рукав
Жаркой шубы сибирских степей, –

Чтоб не видеть ни труса, ни хлипкой грязцы,
Ни кровавых костей в колесе,
Чтоб сияли всю ночь голубые песцы
Мне в своей первобытной красе.

Уведи меня в ночь, где течёт Енисей
И сосна до звезды достаёт,
Потому что не волк я по крови своей
И меня только равный убьёт.
Март 1931 г., Ленинград

#приморскоахтарскаярайоннаябиблиотека #ОсипМандельштам135 #Созвучие_клуб